Посвящается Веронике.

Спасибо, милая. С тобой я вижу больше.

***

Сегодня я расскажу вам одну историю. О человеке, который сейчас идет передо мной. Она (да,это девушка) идет по рыхлому снегу, не сбавляя шагу, и я едва поспеваю за ней. Я иду метрах в пятнадцати позади, наступая в ее следы. В правой руке у нее сумка для путешествий,ну знаете, такая с колесиками. Вот только в такую погоду они не особо помогают - сумку такую приходится тащить на весу, а кое-где и волоком переваливать через сугробы. На ремешке, перекинутом через левое плечо - небольшой кожаный футляр — футляр со скрипкой. Она чудесно играет. Я это знаю.

Почему я не помогу ей с сумкой, спросите вы. Не сейчас. Это случится чуть позже. Сперва я расскажу вам эту историю, ее историю. А если быть точнее - историй будет несколько. Судьбы нескольких людей переплелись вместе, и трудно понять одну, не зная других. Я видел всё и присутствовал лично. Немой зритель диковинного театра.

Она.

Его здесь нет. Сейчас он, наверное, очень далеко отсюда. Он больше не придет слушать меня. Не будет больше хлопать в первом ряду толпы людей на улице. Даже если я играла плохо, он всегда мне аплодировал. А в его улыбке всегда читалось искреннее восхищение и уважение. Я люблю его. Люблю за то, что все это время он меня поддерживал. Мне не хочется верить, что сейчас он меня бросил. Я даже не знаю и не хочу знать причину.

Вздохнув, я продолжила складывать вещи в маленькую походную сумку на колесиках. Вещей было немного, поэтому я быстро управилась. Очень жаль, что приходится переезжать на новое место. Эту квартиру я очень любила, но больше мы не могли ее себе позволить. Я закрыла дверь на ключ. Теперь мне нужно было оставить его в почтовом ящике для новых хозяев, и как можно скорее ехать к маме.

Пока я спускалась по лестнице, я шла и вспоминала день, когда мы с ним познакомились пару лет назад. Тем ноябрьским вечером я стояла на центральной аллее городского парка и играла какие-то простые мотивы, изредка дуя на замерзающие пальцы. На улице почти не было народа, но я не могла просто так вернуться домой, ведь другого способа заработать маме на лекарства я не знала. Доктор выписывал ей рецепт дважды в месяц. Раз в две недели, по четвергам.

Завтра я пойду получать новый, хотя по старому мама лекарства так и не получила. Мне не хватило денег.

Судьба не избирательна. Она кидает трудности нам на голову всем без разбора. Кому-то бОльшие, кому-то меньшие. Все дело в том, успеешь ли ты увернуться или нет.

Моя мама не успела. Или же просто не могла успеть.

В этот самый момент я подняла глаза и поймала на себе его взгляд. Взгляд молодого парня, стоящего в нескольких шагах от меня.

Мы долго молчали, а потом я снова начала играть.

Теперь уже для него.

Он.

Похороны Олега — были первыми похоронами, на которых я присутствовал. И, признаюсь честно, это был далеко не лучший день моей жизни. На похоронах лучшего друга я много курил и мало разговаривал. Там было несколько наших общих друзей и его родственники — небольшая церемония на холодном ноябрьском ветру.

В горсть земли, которую я кинул на крышку его гроба я вложил все воспоминания, которые нас с ним связывали. Все слова, которые я хотел, но не успел сказать. Именно в тот момент я понял, как легко смерть забирает нас, и как трудно пережить потерю, к которой ты был совсем не готов.

В одно мгновение я понял, что наши с ним бесцельные прогулки по городу имели гораздо большую ценность, а бессмысленный треп о политике и девчонках — не был таким уж и бессмысленным.

Но теперь он оставил меня с этими мыслями одного, и я с грустью осознал, что мне совершенно не с кем поделиться чувствами, которые меня переполняли.

По моей щеке скатилась слеза, и кулак с землей разжался.

Прощай, Олег. Я люблю тебя, друг.

***

Весь следующий день я шлялся по городу без какой-то определенной цели и, когда время начало клониться к вечеру, забрел в городской парк.

Я шел вдоль тротуара и пинал ворох сухих листьев, погрузившись в свои мысли, когда мне показалось, что я услышал музыку. Мелодия была мне незнакома, но одно я понял точно — это были звуки скрипки.

Я никогда не мог похвастаться хорошим зрением, да и очки в тот день остались дома, но даже издалека я смог увидеть, что играющая на скрипке девушка (да, девушка) была очень недурна собой.

Я не поравнялся с ней, а остановился чуть поодаль и затих, наблюдая за ней и за ее чудесной игрой.

Хотя она играла с закрытыми глазами, ее тонкие пальцы скользили по хрупкому грифу с невероятной быстротой, притом очень уверенно. Я стоял, затаив дыхание, и купался в симфонии звуков, рождаемых прекрасным инструментом. Она же так увлеклась игрой, что меня совсем не замечала.

Я стоял и слушал ее, наверное, полчаса, а может и больше — совсем потерял счет времени, как вдруг она резко остановилась и посмотрела на меня.

С минуту я стоял, как истукан и не мог вымолвить ни слова. Но она видимо прочитала в моих глазах: «Пожалуйста, играй еще. Это так чудесно!», и, чуть крепче сжав смычок, снова провела им по певучим струнам.

На тот момент я не знал ничего о ней. Не знал о ее проблемах и о причинах, которые заставляли ее играть на скрипке в тонком пальтишке на ветру.

Но мне было это совсем не важно.

С тех пор я ходил к ней в парк каждый день.

Они.

- Ань!

Девушка, идущая впереди молодого парня вздрогнула и остановилась. Он быстрыми шагами сократил расстояние между ними и, подойдя к ней, прижал к себе.

Какое-то время они молчали, а потом он достал из-за пазухи небольшой конверт и протянул ей.

- Что это?

- Приглашение на операцию от онкологического центра для твоей мамы и два билета в один конец. Я ездил в Москву. Доктор меня выслушал и больнице удалось выкроить средства.

«Подарок в канун нового года», - думает он. Думаю я.

Она молчала, в нерешительности глядя ему в глаза. В мои глаза.

Мне хотелось многое сказать, но я видел, что она легко читает мысли в моем взгляде.

«Я понимаю, как это трудно кого-то лишаться. Лишаться близкого человека. Друга, к которому ты можешь всегда обратиться», - проговариваю про себя я.

Ее глаза стали влажными от слез и она вытерла их рукавом. Потом она очень крепко обняла меня и прошептала мне на ухо: «Я думала, что ты уехал. Спасибо, что ты вернулся».

Я молчу. Я знаю, что не у всех бы это получилось. Но мне удалось. Я знаю, что мне просто повезло. Нам повезло. Мы обманули судьбу. Или она дала нам еще один шанс — не важно. Важно то, что у нее появился шанс стать кем-то большим, чем уличной музыканткой. Начать другую жизнь. Жизнь без проблем.

Я буду держать ее за руку все время пути.

Я должен.

Я всецело понимаю твою обеспокоенность отсутствием новых записей в моем блоге. Спешу тебя заверить, меня не похитили террористы, я не умер и с моей собакой все в порядке. Просто я решил закончить свой роман. Да, настоящую книгу, с обложкой и сладковатым запахом типографской краски.

Когда это произойдет, я начну выкладывать сюда свою книгу отдельными главами. Уверен, ты останешься доволен.

Также, рад тебе сообщить, что я всерьез планирую заняться рецензированием современной и не очень беллетристики, чтобы, если книги, выходящие в свет, или книги, остающиеся у многих на слуху много лет, оказались полным дерьмом, вы узнали об этом первыми.

Это случится.

Уже очень скоро.

Обещаю.

Ты можешь стать крепкой табуреткой или податливой и гибкой фанерой. До тех пор, все мы – сырьё.

***

Для того, чтобы распил получился ровным, тебе нужно держать свои руки напряженными все время, пока лезвие пилы движется сквозь бревно. Очень важно соблюдать концентрацию, иначе каждый раз придется просить твою соседку покормить тебя, потому что у тебя, видите ли, нет пальцев на руках.

С этим вообще не шутят. Никогда не знаешь, что с тобой случится в следующую минуту или час. Может быть опасность совсем не в циркулярной пиле, а, например, в той злосчастной вывеске над потолком цеха – «С последнего инцидента прошло __ дней». Новую цифру еще не повесили, но, кажется, это 185. А сейчас под этой вывеской стоят два человека в костюмах- один выше другого на голову – а я же думаю, не о том, что делают эти два чудака в своих начищенных ботиках на лесопилке в 15 км от ближайшего населенного пункта, а о том, насколько им безопасно стоять под той вывеской.

-Альмонд Николаевич?, - спросили хором чучела в костюмах, а потом тот, что повыше вопросительно произнес мою фамилию – «Кулебякин?», как будто бы я не единственный человек с именем Альмонд (ударение на «о», не на «а») в радиусе ближайшей сотни километров.

- Это я, - сказал я и, улыбнувшись, добавил – Вы что, из полиции?

-Нет, - ответил тот, что пониже и изобразил что-то лишь отдаленно напоминающее улыбку. Мы из фирмы вашего отца. Боюсь, кое-что случилось.

***

Мои глаза застыли на вывеске с идеей, спизженной у американцев. Дней без инцидента может быть сколько угодно много, но это все равно не спасет тебя от дерьма в один день, когда, например, лезвие пилы выскочит тебе в лицо или живот. Это лишь мнимая мишура благополучия, а на деле же все не так. Совсем не так.

Вся правда в том, что люди умирают. Умирают каждый день. Твоя же забота заключается в том, чтобы смотреть по сторонам, когда переходишь через дорогу, не ходить под крышами с сосульками, да иногда решать, нужно ли «обнулять» ближайшую к тебе «вывеску» или можно жить дальше.

Так было с Белым. Звали его Сергей, и все звали его Серым, как и подобает обычным представителям рабочего класса вроде нас.  Ему это до жути не нравилось, вот мы и перестали. Белый – это классно, когда-то сам признался Серега. А в прошлом месяце на него с помоста свалилось несколько десятков бревен, раздавив его грудную клетку, как орех. Никто не застрахован.

Это произошло на внешнем дворе, там, где круглый лес бревнами – сырье – грузят на машины. Начальник решил, что это не территория цеха, а значит «обнулять» запись на нашем самодельном баннере не нужно. Он так кстати и объяснил жене Белого, Маше.

Теперь в моей голове крутятся аргументы, которые приведет начальник в случае, если на этих двоих свалится тяжелая металлическая вывеска:

«Они вообще-то даже не рабочие этого цеха»,

«С какой стати, если этот случай даже не является производственным?»

И все такое в этом духе. Не любит у нас начальник несчастные случаи.

- Альмонд! Так вы подпишете или нет?

Я кладу доску к остальным.

Папочка, конечно молодец, что успел составить завещание за 3 дня до своей смерти. Предусмотрительно. Но глупо. Глупо доверять управление корпорацией с 50 тысячами рабочих мест своему сыну, покинувшему родительский дом 5 лет назад и не написавшего ни одного письма своему отцу с тех пор. Мне.

У меня урчит живот. Скоро время обеда.

«А не пойти ли вам в жопу, уважаемые?», - думаю.

- Нет, - произносят мои губы вслух. – Не подпишу.

Я вижу проблеск улыбки на их лицах, который они тщетно пытаются скрыть.

-Кто вы?

-Мы следим за исполнением завещания вашего отца.

Пока они продолжают что-то говорить, я пытаюсь вспомнить, как он выглядел. Мой отец.

Помню только галстук – красный. Он менял костюмы, менял туфли, менял прическу на своей лысеющей голове, но галстук всегда оставался одним и тем же. Он приносил ему удачу. Ну кроме последнего случая, когда его взорвали в его собственной машине.

-Альмонд, вы слушаете?

«Нет», - думаю. Говорю им вслух: «Да, конечно». Выдерживаю паузу и спрашиваю:

- Так что это за документы?

- Первый – бумага о вступлении в должность председателя совета директоров компании с принятием в ведение 50-ти процентов и одной акции настоящей компании, - начал тот, что пониже. Голос у него был очень тихий, и я едва разбирал, что он там бормочет.

По большому счету мне было плевать на них и на то, что они мне предлагают – возвращаться я не собирался. Мне было интересно, что они задумали, и почему ко мне не приехал мой младший брат или, например, Игорь, крупнейший после моего отца акционер компании.

Я знал его с детства – дядю Игоря, хорошего друга нашей семьи. У него были смеющиеся карие глаза и приятный голос. Он всегда рассказывал мне истории по дороге из школы до дома. Еще он часто ругал меня за неуважение к нашему водителю – Алану, негру. На то время мы были единственными в городе владельцами роскошного мерседеса с собственным водителем-негром, который по-русски говорил с  трудом, но, по словам дяди Игоря, все прекрасно понимал. Я вообще многому научился у него, в частности, всегда знать собеседника и представлять, что можно от него ожидать.

Про двух мужчин в костюмах я знал только то, что они очень озабочены тем, подпишу я документы или нет. Судя по грязи и собачьему дерьму, налипшему на их начищенные ботинки – они совсем не смотрели под ноги все то время, пока они ходили за мной по цеху.

-Правильно ли я понимаю, что вы отказываетесь от прав на имущество вашего отца?

Я думаю о том, что подадут сегодня на обед – курицу с гречкой или рис с рыбой. У нас система, как в самолетах. Все стандартное. Стандартные наборы трехдневной давности. Но это мой выбор.

-Да, в общем-то так и есть, – говорю, а затем немного думаю и добавляю – значит теперь все получит Сашка? (Сашка – это мой младший брат).

Долговязый наконец таки заметил говно на своем ботинке, поставил грязный ботинок на стопку чистой фанеры и принялся усердно счищать его белым носовым платком. Тот, что пониже все тем же еле различимым голосом произнес:

-Не совсем так. Имущество, скорее всего, останется в компании, так как его расформирование приведет к ее банкротству, а вашему брату, возможно, отойдет лишь малая часть акций вашего отца, так как он не является вкладчиком в ее уставный капитал. Все акции распределятся между учредителями в соответствии с размерами их паевых взносов, - он остановился на секунду, почесал затылок. – Ваш младший брат останется ни с чем.

Из столовой звучит сигнал к обеду.

***

-Простите, но мне нужно позвонить.

-Не думаю, что в этом есть необходимость. Уверен, ваш отец  бы мечтал, чтобы его дело продолжали его сыновья. Ну, или хотя бы один из них.

Он протягивает мне вторую папку с документами, оранжевую, и говорит:

-По завещанию отца вам переходит его квартира, три автомобиля и сеть ресторанов «Быстров». Согласно этим документам, вы передаете все свои права на имущество корпорации отца своему брату, таким образом, вы сможете продолжать свое изгнание здесь, живя на проценты от доходов и сдачи жилья. Если машины вам ни к чему, сможете их продать. Могу даже посоветовать вам одного парня.

Он улыбнулся, а я тем временем думал обо всех тех вещах, что я узнал из этого сегодняшнего разговора. Первое – отца убили не просто так. Это же очевидно. К тому же стал бы он в такой спешке составлять свое завещание, дыша здоровьем в свои 55? Не думаю. Второе – по какой-то причине отец не оставил моему младшему брату ровным счетом ничего. Ни ценных бумаг, ни квартиры, ни даже ресторанного бизнеса, о котором тот так мечтал. Третье – тот, что повыше все время придерживает правой рукой полу своего пиджака, как будто боится что-то выронить. Или прячет что-то. Еще одну папку с документами. Порнографический журнал. Или пистолет, кто знает?

Я думаю около минуты. Беру из его рук бумаги и ручку. Использую свежие пахучие доски, как твердую поверхность.

-Вторая, пятая и последняя страницы, - подсказывает мне долговязый.

Я хочу, чтобы на него упала вывеска с отсчетом дней. Говорю:

- Спасибо.

Ставлю три загогулины, кладу бумаги назад в папку, щелкаю кнопкой и отдаю их придурку с тихим голосом.

-А теперь, если вы не против, я пойду и пообедаю, - говорю я и иду к выходу из цеха. Только сейчас я понимаю, что в нем только мы, все уже давно ушли на обед. Я даже не заметил, как выключили станки и пилы. В тишине только урчит мой желудок и слышно, как за моей спиной что-то щелкает.

-Это вряд ли, Альмонд.

Раздается свистящий звук и мою грудь пронзает дикая боль, затем я чувствую боль в животе и шее.

Пистолет с глушителем, не журнал – догадываюсь я.

Только вряд ли теперь это знание мне поможет.

***

Я вспоминаю тот день, когда я уехал из большого города. Тот день, когда я расстался с Соней. Она была не так плоха. Только хотела она не меня, а деньги моего отца, не зная, что все – квартира, машина, наш с ней отпуск – заработано мной. Только моими усилиями.

Это был один из тех моментов, когда я понял, что не смогу там быть самим собой. Что я всегда буду сынишкой богатого папочки. Альмонд Кулебякин, миллионер поневоле.

Я плевал на них всех. На их мнения обо мне и на их завистливые взгляды.

Я всегда был лучше их всех.

Теперь я - Альмонд Кулебякин - старший смены и лучший работник на всю лесопилку.

Отхаркивая кровь, я кричу им, что они олухи.

Что в документах – не моя подпись.

Что плакали теперь Сашкины денежки.

Я пытаюсь смеяться, но получается только хрип.

Через минуту стихает звук колес их отдаляющейся машины. Слышны только отдаленные разговоры и смех из столовой.  Лежа в луже собственной крови на грязном полу цеха, я вспоминаю, что сегодня четверг, а значит будут рис и рыба с этими здоровыми кусками вареной моркови.

Едва слышно, как свистит ветер в лежащих на помосте досках.

Слышно, как, скрипя, покачивается вывеска над моей головой.

«Дней с последнего инцидента – ноль», - шепчут мои губы.

Эта история может случиться с каждым.

P.S. некоторые записи блога пропущены, чтобы не заебать читателя до смерти.

___

Блог.

15 августа 2006.

Привет, сообщество. Сегодня ходили с друзьями на тусовку в этот новый клуб на Смоляной. Гавно в общем. На следующей недели сидим в арт-кафе. Если что - подтягивайтесь!

23 августа 2006.

Эта ебаная преподша меня когда-нибудь доведет. Шлюха! Не зря Матвей называет ее Шмара Игоревна. Уебище на каблуках! Зла нет!

14 ноября 2006.

Расстался с Машей. Спасибо друзьям за поддержку. А ты, паскуда, иди жмись где-нибудь в другом месте!

30 декабря 2006.

Я в предвкушении НГ. Планирую хорошенько повеселиться. Может быть удастся кого-нибудь подцепить.

3 января 2007.

Люблю ее.

8 января 2007.

Мы со Светой организуем вечеринку в “Pleasure”. Все приглашены.

25 марта 2007.

Ищем барабанщика в группу. Звоните 905-546-98-02.

13 апреля 2007.

Площадь Ленина. День города. Мы выступаем!

1 августа 2007.

Вчера у лучшего друга умерла мать. Поддерживаю его, чем могу. Но мне так плохо, будто это у меня..

6 июня 2008.

Снова помирились со Светиком. Что не скажи, но я не могу без нее. Не могу без проблем, которые приходят с ней. Я не могу без секса с ней. Того, что есть у меня, у вас никогда не будет, придурки. Она великолепна во всем. Мне кажется, я люблю ее. По-настоящему.

9 июня 2008.

Выступаем в “Pleasure”. Всем быть!

21 октября 2008.

На улице было очень холодно, но мы все равно выбрались на природу. Посрался с Максом. Он даже сказал, что уйдет из группы. Уверен,что он это несерьезно.

2 февраля 2009.

После того разговора с отцом про мое отдельное проживание, он слишком часто стал без повода разговаривать со мной о всякой чуши! Его реально беспокоит, что я уезжаю. С мамой они почти не разговаривают. А я тут причем? Отцу нужно завести друзей.

26 августа 2009.

Сессия без троек! Идем со Светой в ресторан. Жаль, что группа распалась. Раньше мы бы придумали что-нибудь более сумасбродное. Вместе.

30 декабря 2009.

Новый год в своей квартире! Что может быть лучше? Родители всерьез подумывают о том, чтобы выкупить мою съемку. Охуенно!

4 января 2010.

Светка куда-то упылила с подругой. Надеюсь не из-за меня. Ничего толком не вспомню.

13 июня 2010.

Выпускные экзамены на носу. А куда дальше? Отец Матвея вроде набирает персонал для нового офиса. Надеюсь у меня получится с ним договориться.

20 сентября 2011.

Недавно видел Светку с ее новым хахалем. Сидели в этом новом ресторане для мажоров, голубки.

13 апреля 2012.

Нашел неплохую работу. Платят гораздо лучше, чем на прошлой, только босс - цербер. Посмотрим,как все пойдет. У родителей не хочу просить денег.

15 сентября 2012.

Иди нахуй, Матвей! Еще лучший друг называется! Ненавижу тебя сука!

27 декабря 2012.

Хвала долбаебам! Годы вам жизни! Конца света не было. Конец связи.

12 марта 2014.

Переводят в другой город. Должность будет выше. Но Новый год с семьей больше не справлю. Чтож. Все мы когда-то взрослеем.

26 июля 2014.

Всерьез подумываю подкатить к секретарше босса на корпоративе. Кстати я отвечаю за бар. Кто в курсе, как это организовать?

30 июля 2016.

Люблю ее.

21 декабря 2017.

Думаем закатить свадьбу такую, чтоб все обосрались от зависти. На медовый месяц поедем на Бали, если ее родители помогут.

12 августа 2021.

Выкупили наконец-то! Теперь мы с Настей обладатели настоящего книжного магазина. Не придется ей сидеть за офисным столом до пенсии.

23 августа 2021.

Две полоски. Она говорит, что готова. Я же ссу, как маленький. Вдруг что-то не сложится? С другой стороны, другой такой, как она у меня уже не будет.

22 мая 2022.

Я отец! У моего сына день рождения в тот же день, что и у меня! Думаю это круто. По крайней мере я никогда не забуду, когда его поздравлять! ахаха

1 апреля 2023.

Начальник пригрозился уволить меня, если еще раз увидит, как я строчу в блог. Не думаю, что он шутит. Думаю надо и в правду завязывать с детством. В крайнем случае, всегда же есть обычные дневники.

22 мая 2038.

Круто! Гуглить в день рождения свою фамилию - порой очень полезно, ахаха. Странно, что мой отец вообще вел блог. Радует хоть то, что у него на все - один пароль. Надо будет как-нибудь перечитать его весь. Дневник в электронном формате  - это здорово. Он наверное и не вспоминает о нем. Не думаю, что он вообще будет против того, что я буду здесь писать.

Хотя ему бы он очень помог. Вести дневник - все же лучше, чем смотреть футбол. А вообще…Отцу нужно завести друзей! Ведь гораздо лучше было бы, если бы он выбирался из дому не только на их с мамой годовщину.

С днем рождения, пап!

___

Это может случиться с каждым.

Лучше вам не знать, каково это. Лучше молчите и не ебите мне мозги. С этим и вправду трудно жить. Каждую секунду осознавать, что ты мог потратить предыдущий час на сотворение чего-то по-настоящему стоящего. Чего-то прекрасного. Хоть чего-то. Я разлагаюсь.

В глазах лопаются капилляры. Сердце гулко бьется. Мысли летят бесконечностью и записываются на жесткий диск моего мозга. Красивые мысли. А потом все стирается. Стираются все рассказы-воспоминания о любви и ненависти, о дерьме и славе, о страхе и храбрости, о наркотиках и душевной благодетели. Обо всем, куда меня приводит мой сумасшедший гений разума. Все самое невероятное и все банально очевидное, что вижу я, но чего не видите вы. Мне бы стоило этим поделиться. А все, что мне нужно сделать - это записать пару тысяч слов. Вложить в них пару “неожиданных поворотов” и дюжину “замираний сердца”, поставить финальную точку и, сидя в кресле, представлять у себя в голове, как кто-то, читая, усмехнется на втором абзаце, а кто-то всплакнет на шестом.

Это просто. Это математика мысли. Это геометрия слов. Я знаю это. Я могу это. Я не делаю этого. Я страдаю от бессилия.

Все, что у меня есть - это протертая дырками душа и лопнувшие капилляры в глазах.

Ну и это небольшое откровение.

Пожалуй самое трудное в жизни - понимать, что ты никогда не сможешь убежать. Как бы ты ни хотел.

Сейчас мои ноги несут меня с невероятной скоростью как можно ДАЛЬШЕ ОТСЮДА. Легкие уже не выдерживают. Я вдыхаю воздух наполовину пропитанный пылью, грязью дороги и бранью моих преследователей. Они едут за мной на старом поддержанном фольсфагене с плохо открывающимися дверьми и обтертыми, без краски крыльями. У машины нет лобового стекла. Это я его разбил. Так же, как два месяца назад я разбил свои надежды на то, что этот кошмар когда-нибудь сможет кончиться.

Я могу остановиться прямо сейчас. Могу плюнуть на все. Могу сказать своей усталости: “Да, ты победила.” Но тогда все, что я делал, вся борьба на протяжении последних недель будет напрасной. Я ничуть не боюсь этих двух псов, едущих за мной по пятам в дешевой развалюхе. Я боюсь человека, который стоит над ними. Того, кто держит дуло у виска моей жены. Того, для кого плач моей маленькой дочери - всего лишь средство для достижения поставленных целей. Его жестокость не имеет границ. Он выбрал меня в качестве жертвы и не хочет отпускать. С каждым сделанным шагом, с которым я отдаляюсь от него, с каждым вздохом моей отчаянной борьбы, он все больше понимает, что я не тот, кто ему нужен. Но тем хуже для меня. Я все равно стану для него козлом отпущения. Он потратил на меня слишком много времени. Я слишком отчаянно сопротивлялся, чтобы он мог усомниться в моей непричастности. Молоко, в котором я барахтаюсь уже давно превратилось в масло. Стоит ему меня настигнуть, и я сгорю в этом масле, зажженном его слепой яростью. И тогда Ольга погибнет. Умрет и малютка Вероника. Я не могу останавливаться.

Может несколько лет, а может неделя. Я не знаю, сколько мне еще осталось.

Иногда я читаю с улыбкой посты вроде “Лучше бы я умер”, “Быстрее бы сдохнуть”, “Я заебался жить”. Может быть потому что сам часто так думаю. Потому что я и вправду заебался.

Но теперь, когда мое сердце далеко не мерно отсчитывает свои удары, я понимаю, что все может кончиться в любой момент.

Я больше не в состоянии пробежать несколько километров с улыбкой на лице. Я больше не могу трахаться на протяжении пяти-шести часов. Я больше не ковбой из рекламы Мальборо, который может выкурить сигарету, и все получится. Меня начинает тошнить каждый раз, когда я вспоминаю, что могу уже не проснуться.

Эта детская забава. Эти сигареты. Эти попойки. Эта ёбаная жизнь, прекрасная в своем многообразии. Я испил ее полностью. Я познавал счастье и хлебал дерьмо с самого дна. И теперь мне страшно.

Я теперь сомневаюсь, смогу ли я навалять пизды какому-нибудь мудаку, как в старые добрые. Удар под дых стал страшнее удара по яйцам. Я понимаю, что пришел к точке невозврата, когда не важно, брошу ли я курить. Сердце будет таким всегда. И теперь мне страшно.

Мне страшно, что после себя я оставлю только кучу говна в виде дипломов о получении образования и лужу блевотины рядом с кроватью. Уходить молодым – круто только в фильмах.

Вы можете не сомневаться: я буду и дальше улыбаться и делать вид, что все классно. Скорее всего я попытаюсь закончить свою книгу. А может напишу даже несколько. А может стану “этим известным писателем”. Все может быть.

Но кто знает, что будет со мной после того, как я захлопну свой Мак. Может быть этот пост станет последним, а может нет.

До следующей записи, сообщество.

Надеюсь.

Прошло уже 12 лет, с того момента, как Дорожин пришел к власти. Владимир Владимирович Дорожин. Спасение народа. Луч надежды в беспроглядной коррупции и воровстве. 

Его партию тогда слишком единогласно поддержали. Слишком много довольных их властью. Но все закрыли на это свои глаза. Как всегда закрывали.

Потому что так легче.

Лишь бы меня не трогали.

Шел 2012 год.

—-1—-

Андрей внимательно просматривал новые буклеты партий к предстоящим выборам. Эти как всегда поддерживают школьников и пенсионеров. Эти – бизнес, а соответственно и его представителей. А Толстощеков снова разбрасывает деньги на рынках. “Вот они! Вот вам деньги! Они ваши!” Странно, что никто не задумывается о том, что они и есть “наши”.

Андрей встал и подошел к окну. Вдалеке дымил целлюлозно-бумажный завод. Внизу нескончаемый поток машин стоял в обеденной пробке.

Андрей прошел в кухню, снял со стены телефон и набрал номер. После первого же гудка он услышал глухой мужской бас:

– Слушаю!

– Центральный вокзал. Камера хранения номер 3401. Ключ в уже твоем почтовом ящике.

—-2—-

– Нет никаких последствий поступков, если ты о них не сожалеешь. Если ты искренне веришь, что все сделал правильно, ты забудешь обо всем очень скоро.

– Тебе легко говорить, – ответил Игорь после некоторого молчания. – Тебя же не разыскивают за убийство мэра города!

Андрей, до этого стоявший посреди комнаты со скрещенными руками, присел на край стола.

– Чего ты хочешь от меня сейчас? Вернуться в прошлое? Вытащить пулю из башки этого ублюдка?

– Нет. Мне нужна защита.

Андрей усмехнулся.

– Она у тебя есть. Ты и сейчас в безопасности. И ты знаешь сам, что я не заставлю тебя выйти из этой квартиры, если ты сам этого не захочешь. Если пожелаешь, можешь хоть всю жизнь здесь провести. Два раза в неделю курьер будет приносить тебе продукты и пару девятнадцатилитровок воды. Помнишь? Мы же это обсуждали. Мы и так перед тобой в долгу. Если не хочешь – пожалуйста. Это твой выбор.

– Я знаю. Мне просто нужно какое-то время передохнуть и все осмыслить.

– Знаю. Как скажешь. 

Андрей вышел из комнаты. Игорь услышал, как открывается дверца холодильника. После небольшой паузы с кухни снова раздался громкий голос:

– Это уже не та страна, в которой мы жили раньше. И все – благодаря тебе. Мы станем настоящим обществом свободы. Я уже ее чувствую. Свободу.

Андрей вошел в комнату, жуя ярко-красное американское яблоко. Он остановился было на секунду, замешкавшись, а потом снял с вешалки кожаную куртку и открыл входную дверь.

– Отдыхай. Я позвоню.

—-3—-

– Маш, ты уже закончила те документы, которые я просил?

– Через пару минут они будут готовы.

– Хорошо. Еще, будь добра, сделай мне кофе.

– Все будет сделано, Игорь Викторович.

Игорь приоткрыл форточку, взял с подоконника пачку “Парламента” и, подкурив, уселся в кожаное кресло и глубоко затянулся.

Невероятно, как до этого не додумались сразу. Ведь убийство – это всегда шум. Плюс к этому, незаменимых людей не бывает. А тут дело с мэром замяли сразу, как только СМИ опубликовали весь спектр его вложений: от покупки отеля на Каймановых островах, до гаража набитого под завязку машинами стоимостью от двух миллионов каждая. Знание – сила. Нет! Информация – сила.

Через минуту он услышал приближающееся цоканье каблуков , а секундой позже в комнату зашла Маша, его помощница(или секретарша, если угодно) с дымящейся ароматной чашкой и фиолетовой папкой для бумаг с номером “15” на боку.

Игорь широко улыбнулся, посмотрев на глубокое декольте, а затем переводя взгляд на стройные ножки Маши. Ей было лет двадцать, может двадцать два, и была она воплощением изящества и сексуальности в одном флаконе. Ее большие глаза блестели, а грудь вздымалась в такт ее дыханию. Он взял из ее руки чашку, отпил немного, и, поставив ее на стол, сказал:

– Папку проверю позже. Раздевайся пока, а мне нужно быстро позвонить одному человеку.

Она улыбнулась и послушно принялась растегивать блузку.

Игорь без труда нашел в ежедневнике нужный номер, и, смяв сигарету в пепельнице, набрал его и снова отхлебнул из чашки.

Звук соединения, а затем первый гудок. Второй оборвался посредине, и он услышал собеседника на том конце провода.

– Центральный вокзал. Камера хранения номер 3415. Ключ в уже твоем почтовом ящике, – четко проговорил Игорь и повесил трубку.

Маша уже стягивала с себя трусики.

Привет, читатели!

По многочисленным просьбам пишу следующий пост.

По просьбе одной девушки пишу этот пост о дружбе.

***

Сегодня, шестого декабря, в твоем городе идет снег. В такую чудесную погоду здорово гулять, здорово отдыхать после учебы/работы, здорово проводить время с друзьями. Здорово, но ты, блять, на чертовой работе.

Нет ничего плохого в том, что люди зарабатывают деньги, но как было бы здорово работать меньше, а иметь возможность купить на полученные гроши больше. Давай же директор! Скажи “да”. Скажи, что сам хотел бы оторвать жопу от стула и пойти ловить языком снежинки на улице. Но все слишком дохуя правильные. Он скажет тебе остаться, потому что не хочет терять свои бабки. А ты останешься, потому что не хочешь терять свои. Круговорот дерьма в природе.

Но сегодня не тот день. Сегодняшний день особенный. Сегодня судьба будет решительней, чем всегда и не даст тебе отсиживать геморрой на офисном стуле.

- Значит так, - говорит она, - мы идем в бар.

И ты говоришь : Ок.

Я не особо люблю суши, хоть и люблю есть еду палочками, но свой офис я не люблю больше.

Я не особо люблю пиво, хоть и люблю выпить, но погибать в рабочей рутине я не люблю больше.

Я знаю только, что люблю спонтанность. И я люблю этого прекрасного человека за то, что она вытащила меня в свет.

И в определенный момент ты начинаешь понимать, что то, что происходит здесь и сейчас - только это важно. Что суши на самом деле восхитительны. Соус к ним - идеален. Пиво - лучшее, что ты пил в жизни.

Друг, а точнее подруга перед тобой - она ответственна за сегодняшнюю роскошь. Она интересная и клевая. Она читает хорошие книги и слушает классную музыку. А что еще нужно?

Она угостит тебя в меру крепкой сигаретой, и вы вместе будете смотреть на снегопад. На обратном пути она будет петь тебе. Голос ангела. Голос богини. Голос хорошей подруги. Это благодаря ей твой день удался. 

Позже ты прочтешь невпопад набранные ею строки в чате. Ты ответишь ей тем же алкорусским языком. Ты улыбнешься и тогда, когда, отправив тебе “=*”, она напишет, что она в игривом настроении, а затем снова, когда она скажет тебе подобрать губу. Ты знаешь, что и она в этот момент смеется всей душой. Ты чувствуешь то же, что и она. Твой день теперь так же хорош, как ее.

***

Спустя пару часов я сижу на все том же до тошноты мягком офисном стуле. Я слегка под шафе и на ребре левой ладони написан номер “769”. Это номер такси, которое отвезет меня домой. К моей квартире. К маме, которая приготовила мне ужин. К ноутбуку, с которого я набираю этот текст.

Ну вот, вы сейчас на том же месте где и я, в то же самое время.

Спешу доложить, что сейчас я чувствую себя немного меньшим дерьмом, чем был с утра, и это классно. Я ценю дружбу и ценю то, что она дает. И вы цените. А теперь я пойду спать. Москва уйдет спать чуть позже.

Сегодня я постараюсь быть кратким и обойтись без интригующих историй своей маленькой жизни. Просто напишу хоть что-нибудь, чтобы вы знали, что меня не сбил автобус, и я не выпрыгнул в окно, а поговорить сегодня хочется вот о чем.
Сегодня впервые за последние пару месяцев сел посмотреть телевизор(ну типа с мамой,все дела), и что же я увидел? Медведев давит лыбу. Путин давит лыбу. Зюганов давит лыбу. Я давлю лыбу(глянь на уебанов).
Не знаю насколько нужно быть умственно отсталым россиянином, чтобы не заметить этого предвыборного ажиотажа обещаний, президентских встреч с пенсионерами, посещений трущобных домов и другой ничего не значащей хуйни. Я знаю, что зарплаты Медведева хватит на то, чтобы отстроить три дома для бедных семей из ролика. Семь домов! Больше,БОЛЬШЕ ДОМОВ! *голос Warcraft*: НУЖНО БООЛЬШЕ ДООМООВ! Но знаете, что я думаю об этих пустословах? Да похуй мне на них!
Меня уже давно не смущают эти хитровыебанные ухмылки на телевидении. Эти ничего не стоящие обещания. Я давно осознал,что живу в России. Я приду на выборы, возьму чистый бланк, пройду в кабинку голосований и поголосую жопой на этом бланке, а потом нарисую смайлик в каждой клеточке, кроме Единой России(пусть хоть комиссия посмеется). Потому что это — моя гражданская позиция. Потому что не за кого голосовать в этой мракобесии.
И хватит уже убиваться по этому поводу! Я смог и ВЫ сможете! Просто забудьте и живите дальше,пока есть время. Заработайте денег для своих родителей. Любите своих детей. Сходите на вечеринку. Запустите феерверк. Трахайтесь побольше! Читайте книги! КНИГИ! Но делайте блять хоть что-то кроме ебаных причитаний о продажном правительстве, потому что причитания эти стоят не больше, чем чиновники, стоящие сегодня у власти.
Я вот сегодня провел время с семьей, повидал друга, написал главу своей новой книги, немного почитал чужую. Возможно я уеду из России, возможно и нет. Это неважно. Мне нравится там, где я есть из-за того, что я научился иногда не замечать дерьма и стал улыбаться больше. Я стал больше читать(что не может не радовать мою учительницу по литре),и это правда здорово. В книгах есть все. Теперь я это понимаю и вам всем советую осознать это намного быстрее. Скоро я напишу пару постов о хороших книгах. О чудной беллетристике, которая меня зацепила. О литературе, которая изменила мою жизнь. Но не сегодня!
Сейчас я думаю, хватит уже разводить сопли и пустые разговоры. Просто встаньте и идите чем-нибудь займитесь. Сделайте что-нибудь, чтобы все(и я в том числе) увидели,что вы не пустое место. Хоть что-нибудь. Станьте политиком, наворуйте кучу денег, подайтесь в депутаты(или президенты), чтобы я нарисовал какую-нибудь хуйню напротив Вашей фамилии. Вставайте! Пойте! Вдыхайте! Влюбляйтесь! Смейтесь!
А в напутствие тем, кто дочитал меня до конца хочу процитировать одного очень мудрого человека: “Если ты собираешься в один прекрасный день создать что-то великое, помни – один прекрасный день – это сегодня”.

Хорошего дня, котятки!